Алена Франц:

Всем привет, в эфире программа «Цена успеха», и с вами снова я, Алена Франц. В гостях у меня потрясающий, замечательный, талантливый певец, танцор, преподаватель, экс-солист группы «На-На» Павел Соколов. Поговорим мы не только о твоем творчестве, мы поговорим о твоем воспитании, о твоей семье. Как ты относишься к тому, что социум действительно влияет на человека, либо семья влияет на человека и его воспитание? У тебя растут две дочери, одна уже совершенно взрослая.

Павел Соколов:

Одна из них в одном месте росла, а другая сейчас со мной, так получилось, но у нас все хорошо, мы все дружим. По линии моей мамы все настолько юморные, самоироничные люди, может быть, по мне тоже заметила, что я довольно веселый человек несмотря на то, что пою лирику, у меня лирика получается гораздо лучше, чем веселые песни. По линии папы все были очень строгие, но при этом папа был довольно спокойный, не шумный. Говоря о социуме, влияет он или нет, я помню свое детство, у нас никогда никто не ругался, меня обожали, любили.

Алена Франц:

Ты один в семье?

Павел Соколов:

Я вырос один, у меня мог бы быть братик после меня, но волей судеб что-то не получилось. Я об этом узнал уже далеко после, тут грустить нечего, это мои мама с папой переносили тяжести.

Алена Франц:

Судьбой ты все-таки не избалован.

Павел Соколов:

Меня очень сильно воспитала Москва, потому что до Москвы я был довольно избалованный мальчуган. Я пошел по стопам своей мамы, она хореограф-постановщик, ходил в театральные, хореографические кружки, а когда уже поступил в «Мюзик-Холл», и когда были свободные дни между учебой, я еще работал на фабрике у отца, то есть я везде был занят.

Алена Франц:

Подростковый возраст, тебе нужны были карманные деньги, первый твой заработок был с 14 лет.

Павел Соколов:

Работал у отца на фабрике, но не у него конкретно в цеху, это Ленинградская картонная фабрика, папа был бригадиром, мастером контрольно-измерительных приборов и автоматики, и он меня устроил в цех, где я зарабатывал деньги, где была мелкая моторика – нужно было собрать листы, сложить их, набор цветной бумаги запаковать, работа не пыльная, но кропотливая, у меня очень хорошо получалось, за что я и получал деньги. Так что, мне кажется, я был избалованным правильно, я был занят, но при этом весь в любви, что и дало правильные результаты в отношении к жизни.

Когда уехал в Москву, я остался один, мне было 15 лет, я получил приглашение от человека, которого увидел на фабрике, Бари Алибасова. У него были какие-то дела, мы разговорились, говорит: «Я могу посмотреть, где ты выступаешь?» Приехал, посмотрел – вот тебе телефон, езжай, то есть все моментально. Мне 15 лет, у меня мать лежит больная, куда ехать? Спасибо этому же человеку, он пришел вместе со мной, помог, сказал, а мама посмотрела на меня и отпустила: «Сынок, попробуй, езжай в Москву, у тебя получится». Я переехал в Москву, и закрутилось, завертелось, даже папа не знал, я боялся сказать, что уехал в Москву, папа уже узнал из уст мамы. Я когда приехал, очень боялся к нему подойти, думал, отругает. Но он очень достойно принял мою поездку. И тогда меня начала воспитывать уже та ситуация, где я был – группа, гастроли, все началось само по себе. Но поскольку я закаленный хорошей работой, я в детстве был очень трудолюбивый, любил заниматься своим любимым делом, я приехал на гастроли и начал работать, меня оценили, как человека трудолюбивого именно в этом, то есть мне нравилось быть на сцене, у меня были поручения, мне доверили ставить номера, на меня Бари Алибасов повесил приличную ответственность, и началось воспитание. Что это – социум, родители? Все вместе.

Что касается моей старшей дочери Алины, у меня было много гастролей, и спасибо Наталье, первой супруге, и ее маме, которые давали хорошее образование, папа приезжал, отдавал ей любовь, и все это тоже дало хороший результат, сейчас она прекрасно танцует, поет, веселая, добрая, то есть родительская любовь очень важна. Но с Софией я построже, потому что чаще рядом. Иногда надо немножко, но больше любви, потому что у ребенка может нарушаться иммунитет из-за того, какой климат в семье. Если родители ругаются между собой или ругаются с родителями жены или мужа, ребенок это тоже чувствует. Даже есть наблюдение – когда комфортная атмосфера, нет напряга (бывают же небольшие напряги), но когда полное изобилие, кайф, любовь, и ребенок бегает и кайфует. Надо все-таки бороться с собой, если прет негатив, надо с ним воевать.

Алена Франц:

Ты жил в полной любви несмотря на то, что папа был строгим, но все же спокойным.

Павел Соколов:

Один раз, помню, я получил, но знаю, за что, я не хотел выносить мусор. Раньше же надо было брать ведро и идти, машина приезжала, это было под Питером, город Коммунар, и люди, как муравьи, к этой машине, и когда я это видел со стороны, мне почему-то было неприятно. У меня все время получалось, а тут не хочу, и был скандал не конкретно из-за этого, а я что-то по-хамски сказал и получил шлеп один раз. Отец потом переживал, конечно, но мы помирились, и это на всю жизнь. Может быть, с пацанами иногда так и надо, но не с девочками.

Алена Франц:

Какие традиции были у тебя в семье?

Павел Соколов:

Традиции были по папиной линии, потому что папина мама жила далеко, под Нижним Новгородом, Сухобезводное, далеко было ездить, а мамины жили рядом, и мы ездили больше к ее родителям. На выходные мы собирались всей огромнейшей семьей: моя мама, ее сестры, братья, мои двоюродные, троюродные братья и сестры, все собирались у этого очага, и был праздник, фейерверк еды, ну и, конечно, застолье, пели песни. Я тогда к песням никакого отношения не имел.

Алена Франц:

Но что-то запомнилось особенно?

Павел Соколов:

Была у меня тетушка Нонна, к сожалению, ее уже нет в живых, она очень любила петь, она педагог, директор школы, одно имя чего стоит. Мама у меня тоже строгая, но мама была немножко легковая, танцовщица. Были традиции собираться вместе, и все время был смех, юмор, какие-то анекдоты, истории, мама любила рассказывать о себе какие-то байки, которые дополняла придумками, иронизировала над собой, все смеялись, то есть смысл всего этого был сбор всех наших родственников. Традиции самые что ни на есть обычные, а каких-то конкретных я не помню.

Алена Франц:

Самое яркое, что тебе запало в душу?

Павел Соколов:

По традиции бабушка исполняла чечетку: «А водка лучше, чем вода, от водки брюхо не болит», – а сама при этом трезвая. А потом так делала: «О, как бабушка у тебя может». Дед сажал яблоки, скрещивал их с грушей, это были сумасшедше вкусные яблоки. Дядя Коля, спортсмен, футболист, воспитал не одного великого спортсмена, он сам спортсмен, ему 70 лет, он потрясающе выглядит, занимается спортом, бегает марафоны. Говорит: «Павличек, я тут пробежал маловато, 5 км». Я на километре уже умру. Он выигрывает марафоны, посвящает их своим друзьям, вот такой человек, и это для меня тоже некая традиция. Я так обожал приезжать к нему, потому что каждый раз он придумывал что-то такое, что мне, ребенку, очень нравилось. Во-первых, футбол, во-вторых, спорт, катания на велосипедах, на лыжах. Это можно назвать традицией – приехать к дяде Коле, к своей бабушке, дедушке, где всегда будет праздник.

Алена Франц:

Как давно ты был у дяди Коли?

Павел Соколов:

Давно, два года назад, во время пандемии тоже не ездил.

Алена Франц:

С семьей?

Павел Соколов:

До пандемии да, у меня вообще моя первая и нынешняя жены дружат.

Алена Франц:

Тебе было 15 или 16 лет, когда мама ушла из жизни, было очень тяжело. В такой переломный момент хотелось плакать, не добиваться успехов?

Павел Соколов:

Нет. Горе было страшное, маму я очень любил, но боль притупляется, уже столько лет прошло. На тот момент я был уже гастролером, и самое страшное чувство, которое держал голове, получил от врача, который мне сказал диагноз, когда человек говорит, что вашей маме осталось недолго жить, у нее рак желудка. Сейчас, наверное, можно было продержать, есть люди, которые вылечиваются, тогда что только ни делал. У нее довольно долго длилась эта болезнь, конец был жесткий. У нее болела спина, это были метастазы, а лечили от радикулита, она все время грела в ванной, а этого нельзя было делать, то есть если бы заранее знать, но никто же не предполагал, никто не думал. Год где-то длилось, и был жесткий удар.

Папа очень переживал за меня, за мою психику. У меня было странное состояние, я видел, как переживает отец, когда я узнал о диагнозе, и меня это сделало сильнее, чтобы не дай Бог отцу не навредить. Он понимал, что со мной что-то может быть не так, а я увидел его состояние по отношению ко мне, то есть мы должны были соединиться. В жизни папа был немногословен, много работал, а здесь мамин диагноз нас объединил, и мы успокоились. Выплеск энергии был, когда папа ушел на работу, я очень сильно плакал, никого рядом не было, вот это было жестко. Переломный момент, когда я увидел, как папа переживает за то, чтобы со мной ничего не случилось, и я понял, что со мной не должно ничего случиться. И я сконцентрировался на этом, чтобы помочь отцу, он тоже сильно любил мать. Любовь, может быть, тоже спасает от таких болезней, в данном случае отец любил маму, мама любила меня и папу, я любил отца, и мы, понимая, что мама умирает, не должны были дать побочный эффект. Я знал, что мама на меня смотрит, пытался больше работать, было желание доказать, что это все ради мамы, папы, когда он скончался, сейчас ради своих близких, любовь объединяет.

Алена Франц:

То есть не было таких моментов, чтобы наложить на себя руки. Это сила воли.

Павел Соколов:

Сила воли, которая была дана родителями.

Алена Франц:

Кто-то руки опускает, а кто-то наоборот, концентрируется, это сила духа, любовь, доказательство чего-то.

Павел Соколов:

Эгоизм по отношению к своим близким, то есть не отдам никому. Не ревность – это мое, не дам никому, а я не отдам никому, это мое, я с этим должен жить, это не должно умирать.

Алена Франц:

Не разрушает, а созидает.

Павел Соколов:

Купол из детства, все эти собрания, знаешь, как классно это ощущать.

Алена Франц:

Какое самое яркая у тебя впечатление из детства, или наоборот, из того, когда ты уже приехал в Москву и что-то яркое с тобой случилось, запомнилось на всю жизнь?

Павел Соколов:

Как я в метро ездил, потому что я никогда не видел кольцевой линии, в Москве есть кольцевая, а в Питере нет. Я приехал в 5 или 6 утра, мне сказали – вот адрес, улица 8 марта, я не знал, к кому иду. Когда поступал в «Мюзик-холл» в Питере, там сцена, зрители, жюри, конкурс, а тут я ехал на улицу 8 марта, мне сказали, что там принимаются танцоры, хореографы. Я приехал в 5 утра, думаю, рановато, что делать? В метро, потому что 3 копейки в кармане, еще же обратно ехать. Спустился, смотрю – кольцо: «А что это? – Это кольцевая линия. – И поезд не останавливается? – Нет, едет». Я смекнул, в 6 утра не пойду же на прием показывать хореографию, хотя если бы я пришел к Алибасову тогда, мне бы открыли дверь и сказали: «Заходи». И я решил покататься еще 2 часа до 8 утра. Лайфхак для тех, кто не выспался – сели на Курской и катаетесь, пока вас менты не разбудят.

Алена Франц:

Надо же, выдержка, другой бы сказал – да ну нафиг, я постою на улице. Был такой жесткач, когда в кармане была просто дыра, не было денег?

Павел Соколов:

И не раз.

Алена Франц:

Как начиналась твоя жизнь в «На-На», когда ты был солистом, где ты жил?

Павел Соколов:

Я нигде не жил, я жил на гастролях, в Москве жил на вокзалах, мой родной вокзал – Ленинградский. Обобщая, жил где-то неделю, но не целиком. Приехал с гастролей, сутки переночевал и уехал. Когда приехал на эту Кольцевую, покатался, пришел на улицу 8 марта, мне открыли»: Чувак, ты кто?» Это в стиле Бари, была еще жива баба Фая, она тоже вылезла: «Ты кто, малец?» Я вообще не понимаю, где я, думал, будет Дворец спорта или что-нибудь такое, а пришел в обычную квартиру, там балаган, какие-то люди, а квартира у Бари была базой, они на гастроли собирались, и в 8 утра был выезд. Все срослось, я пришел: «Ты кто? – Танцевать пришел. – Ну, давай, заходи. А, у нас же набор». Баба Фая говорит: «Что ты мучаешь мальца?» Меня покормили, а там люди, и это уже было «На-На».

Алена Франц:

Почему «На-На»?

Павел Соколов:

Сам не знаю. Бари объясняет тем, что была какая-то песня «на-на-на-на», она так сокращенно называлась, версий куча. И он мне говорит: «Ну-ка, станцуй что-нибудь. – Так а где тут? – Я сейчас ни хрена не понимаю, езжай по другому адресу, ВДНХ». Я так же пешком на метро, ВДНХ, прихожу в квартиру, а там была балетмейстер Елена Карасева: «Здравствуйте, Павел». Я был хорошим танцором, я танцевал все – классику, модерн, умел делать любые танцевальные штуки, и она мне показывает простейшее движение, и я думаю – интересно, куда я вообще попал? Я танцую это классическое движение, говорит: «Браво!» – звонит Бари: «Хороший мальчик», – и меня тут же отправляют на какой-то вокзал или аэропорт, я лечу куда-то далеко, в станицу Каневская Краснодарского края, и там уже был настоящий отбор танцоров, ДК, выходит руководитель балета группы «На-На» Анжела и показывает адекватные движения. Я танцую, потом она спрашивает: «Ты откуда такой? Молодой, правда, очень. Берем» И я стал одним из руководителей балета, потом пришел еще Андрюха Лебедев, с которым мы создали крутой балет, и понеслось. Потом танцевали у Анжелики Варум, потом я вернулся в группу как солист, в 2008 ушел из группы как сольный музыкант.

Алена Франц:

Я тебя увидела, когда была приглашена на программу «Звездный час», ее вел Сергей Супонев, потрясающая программа, и вы там пели «Пилот». Вот тогда я впервые увидела Павла Соколова.

Павел Соколов:

Меня все спрашивали, что нужно делать, чтобы прийти к такому успеху. Мечтать. С детства, когда меня вывели на сцену в 4 года в городе Коряжма, где я родился, Архангельской области, я как сольный певец приезжал туда с сольными концертами, тетя Нонна там жила, меня отдали в хореографию, я вышел на площадь, получил кайф от сцены и начал представлять себя на сцене, чем больше танцевал, тем больше представлял. Почему-то такие мечты были – я, стоящий на сцене в серебряном костюме, стойка на широких ногах, рука вверх, но почему-то в руке все время был микрофон. Тогда я не понимал, занимался хореографией. И когда вернулся как солист, у меня была сольная песня «Я улетаю», в концертном зале «Россия», пиар был хороший, были овации, и у меня есть промежуток песни, где я встаю в широкую позу с рукой вверх в серебряном костюме, есть даже фотографии, в руке микрофон, и как молния из детства.

Алена Франц:

Не зря же говорят, что у нас много чего сидит в подсознании, надо правильно визуализировать. Не каждый мужчина сделает так, чтобы, расставшись с одним и уже состоять в браке с другим человеком, воссоединить этих людей. Не каждому это дано.

Павел Соколов:

Я ничего сам не делал, оно само.

Алена Франц:

Я понимаю, что за руку никого не приводил, ты просто сделал так, чтобы всем было хорошо.

Павел Соколов:

Мы теперь работаем вместе.

Алена Франц:

Первая супруга, старшая дочь и вторая супруга у тебя поют, танцуют.

Павел Соколов:

Дружат, созваниваются.

Алена Франц:

Раскрой секрет.

Павел Соколов:

Не знаю, умные женщины.

Алена Франц:

В одном из интервью ты сказал, что нужно расходиться правильно и красиво, чтобы ребенок не почувствовал боль расставания, и если ты уже встречаешься с другим человеком и создаешь другую семью, нужно сделать так, чтобы всем было хорошо.

Павел Соколов:

В любом случае переживания были, но время ставит все на свои места, и все это по-настоящему, а тем более, когда у тебя есть ребенок, ты его сильно любишь, по-любому сделаешь так, чтобы тебя и ее мама, и ее близкие тоже любили. Конечно же, я не шоколад и не подарок, но боль есть, мы без боли не можем почувствовать зажитую рану. Раны заживают, и потом думаешь: если кто-то что-то натворил, сделал лишнее, думаешь – зачем ты причинил эту боль. А бывает так, что ты ее причиняешь по какой-то причине, если говорить о встречах с женщинам, и я всегда сейчас говорю Алине: ты можешь встречаться, но не разрывай сердце, пока ты не поймешь, что это твой человек, давай без головоломки. Сердце – просто мотор, мозги применяй, смотри на моем примере, я тебе расскажу, как сделать так, чтобы и тебе больно не было, и другому человеку. Но химия у всех разная, одно лекарство одного убивает, другого лечит. Как говорят, не судите по себе – это все ерунда, ты на себе испытываешь, ты можешь дать какой-то совет и сказать, что тут лучше не делать. Раз это твой ребенок, в нем есть что-то твое, у него может быть что-то похожее. Поэтому я пытаюсь научить по опыту, чтобы не было таких же ошибок, как у меня, но то, что произошло, что девочки дружат, это стечение обстоятельств. Мы с Наташей в очень хороших отношениях, Наташа офигенный человек, она горой за наше дело, у меня даже слезы немножко наворачиваются, мы поняли, что мы брат и сестра.

Как это происходит? Я же вижу, что нет тараканов по отношению к бывшей, есть понимание. Я звоню Наташе: «У нас такая ситуация, нет девочки в балет, можешь нам помочь?» Приехали, разговорились, и все адекватно.

Алена Франц:

Какой ты дашь совет нашим зрителям?

Павел Соколов:

Женщины, будьте внимательны к своим мужчинам, и они вас никогда не оставят, а внимательны будьте во всем, главное – не мучайте их. И мужики, будьте внимательны к своим женщинам, пытайтесь найти такой вопрос, который не поставит их в тупик, находите общий язык, дорогие мои, любите друг друга.

Алена Франц:

С вами была программа «Цена успеха» и я, Алена Франц, а теперь слушаем Пашу Соколова.

ПЕСНЯ «Моя женщина»